Директор МВЦ "Дом Гумилёвых" Юрий Щегольков. К 140-летию Николая Гумилёва.
Завтра 15 апреля, 140 лет Николаю Гумилёву.
Странным образом я понял величие этого человека - прежде всего - человека, а не знаменитую триаду "поэт, воин, путешественник",- лишь недавно, чуть более пяти лет назад, когда волей судьбы оказался в Бежецке.
Недавно, одна моя бежецкая знакомая, попрекая меня моей якобы "московскостью" бросила: "ты здесь из-за Ахматовой".
Да, действительно так. Анна Андреевна - первопричина, почему вся эта история лично у меня с Бежецком началась.
Нет, конечно, были и дела и миссия фонда, а также дурацкое стремление помогать всем, кто обращается, тоже сыграли свою роль.
Но прежде всего - Ахматова.
А вот личность Николая Гумилева стала тем открытием, счастье которого от того полное, что приходит не в пору беспутной молодости, а тогда, когда стремительно завершающая свой бег жизнь неожиданно показывает новую страницу, и говорит: "Притормози. Ещё не все".
Да, как бы не было грустно - жизнь имеет свойство завершаться. И каждое новое открытие - щемит сердце. (Где я был все эти годы!). ..
Гумилев, конечно, не страница, книга.
Многотомник...
Мир.
Вселенная.
Читая и перечитывая его удивительную биографию, забравшись однажды в Эзбекие в Каире, я не раз ловил себя на мысли о том, что из всех поэтов именно он оказался для меня самым близким.
Может быть из-за Африки.
Может быть из-за вечного стремления к преодолению всего и вся.
Может быть от того, что мы родились под одним знаком зодиака.
Может быть из-за последней главы жизни...
А может быть - из-за Бежецка.
Город, ставший для меня родным.
Родным, мб от того, что здесь не так остро чувствуется иногда возникающее а столицах чувство тоски или хандры, меланхолии или уныния.
Стихотворение, которое я выбрал для публикации сегодня,"перевернуло" меня с первого прочтения несколько лет назад.
Я наверное, никогда не смогу его запомнить-выучить, это очень сложное, но удивительное сочетание слов.
И самое важное - в конце.
То что я написал в самом начале этого сообщения.
И Бога я просил бы сегодня о том же.
Дай мне спокойствия в ожидании Твоего суда.
Николай Гумилёв
Мои читатели
Старый бродяга в Аддис-Абебе,
Покоривший многие племена,
Прислал ко мне черного копьеносца
С приветом, составленным из моих стихов.
Лейтенант, водивший канонерки
Под огнем неприятельских батарей,
Целую ночь над южным морем
Читал мне на память мои стихи.
Человек, среди толпы народа
Застреливший императорского посла,
Подошел пожать мне руку,
Поблагодарить за мои стихи.
Много их, сильных, злых и веселых,
Убивавших слонов и людей,
Умиравших от жажды в пустыне,
Замерзавших на кромке вечного льда,
Верных нашей планете,
Сильной, весёлой и злой,
Возят мои книги в седельной сумке,
Читают их в пальмовой роще,
Забывают на тонущем корабле.
Я не оскорбляю их неврастенией,
Не унижаю душевной теплотой,
Не надоедаю многозначительными намеками
На содержимое выеденного яйца,
Но когда вокруг свищут пули
Когда волны ломают борта,
Я учу их, как не бояться,
Не бояться и делать что надо.
И когда женщина с прекрасным лицом,
Единственно дорогим во вселенной,
Скажет: я не люблю вас,
Я учу их, как улыбнуться,
И уйти и не возвращаться больше.
А когда придет их последний час,
Ровный, красный туман застелит взоры,
Я научу их сразу припомнить
Всю жестокую, милую жизнь,
Всю родную, странную землю,
И, представ перед ликом Бога
С простыми и мудрыми словами,
Ждать спокойно Его суда.
С днём рождения, Николай Степанович!
Завтра 15 апреля, 140 лет Николаю Гумилёву.
Странным образом я понял величие этого человека - прежде всего - человека, а не знаменитую триаду "поэт, воин, путешественник",- лишь недавно, чуть более пяти лет назад, когда волей судьбы оказался в Бежецке.
Недавно, одна моя бежецкая знакомая, попрекая меня моей якобы "московскостью" бросила: "ты здесь из-за Ахматовой".
Да, действительно так. Анна Андреевна - первопричина, почему вся эта история лично у меня с Бежецком началась.
Нет, конечно, были и дела и миссия фонда, а также дурацкое стремление помогать всем, кто обращается, тоже сыграли свою роль.
Но прежде всего - Ахматова.
А вот личность Николая Гумилева стала тем открытием, счастье которого от того полное, что приходит не в пору беспутной молодости, а тогда, когда стремительно завершающая свой бег жизнь неожиданно показывает новую страницу, и говорит: "Притормози. Ещё не все".
Да, как бы не было грустно - жизнь имеет свойство завершаться. И каждое новое открытие - щемит сердце. (Где я был все эти годы!). ..
Гумилев, конечно, не страница, книга.
Многотомник...
Мир.
Вселенная.
Читая и перечитывая его удивительную биографию, забравшись однажды в Эзбекие в Каире, я не раз ловил себя на мысли о том, что из всех поэтов именно он оказался для меня самым близким.
Может быть из-за Африки.
Может быть из-за вечного стремления к преодолению всего и вся.
Может быть от того, что мы родились под одним знаком зодиака.
Может быть из-за последней главы жизни...
А может быть - из-за Бежецка.
Город, ставший для меня родным.
Родным, мб от того, что здесь не так остро чувствуется иногда возникающее а столицах чувство тоски или хандры, меланхолии или уныния.
Стихотворение, которое я выбрал для публикации сегодня,"перевернуло" меня с первого прочтения несколько лет назад.
Я наверное, никогда не смогу его запомнить-выучить, это очень сложное, но удивительное сочетание слов.
И самое важное - в конце.
То что я написал в самом начале этого сообщения.
И Бога я просил бы сегодня о том же.
Дай мне спокойствия в ожидании Твоего суда.
Николай Гумилёв
Мои читатели
Старый бродяга в Аддис-Абебе,
Покоривший многие племена,
Прислал ко мне черного копьеносца
С приветом, составленным из моих стихов.
Лейтенант, водивший канонерки
Под огнем неприятельских батарей,
Целую ночь над южным морем
Читал мне на память мои стихи.
Человек, среди толпы народа
Застреливший императорского посла,
Подошел пожать мне руку,
Поблагодарить за мои стихи.
Много их, сильных, злых и веселых,
Убивавших слонов и людей,
Умиравших от жажды в пустыне,
Замерзавших на кромке вечного льда,
Верных нашей планете,
Сильной, весёлой и злой,
Возят мои книги в седельной сумке,
Читают их в пальмовой роще,
Забывают на тонущем корабле.
Я не оскорбляю их неврастенией,
Не унижаю душевной теплотой,
Не надоедаю многозначительными намеками
На содержимое выеденного яйца,
Но когда вокруг свищут пули
Когда волны ломают борта,
Я учу их, как не бояться,
Не бояться и делать что надо.
И когда женщина с прекрасным лицом,
Единственно дорогим во вселенной,
Скажет: я не люблю вас,
Я учу их, как улыбнуться,
И уйти и не возвращаться больше.
А когда придет их последний час,
Ровный, красный туман застелит взоры,
Я научу их сразу припомнить
Всю жестокую, милую жизнь,
Всю родную, странную землю,
И, представ перед ликом Бога
С простыми и мудрыми словами,
Ждать спокойно Его суда.
С днём рождения, Николай Степанович!